подписка на ленту новостей

Введите ваш e-mail адрес:

--

Подписавшись на Ленту новостей вы сможете получать на свой Email почтовую рассылку с новостями

подписка на ленту новостей закрыть
---

---

Всеволод Воронин "Ялта в буднях революционного лихолетья"

 

Всеволод Воронин

Ялта в буднях революционного лихолетья

 

Vsevolod Voronin

(Moscow Pedagogical State University, Russia)

 

Everday life in revolutionary Yalta

 

В новой книге (Доненко Н., прот. Ялта - город веселья и смерти: Священномученики Димитрий Киранов и Тимофей Изотов, преподобномученик Антоний (Корж) и другие священнослужители Большой Ялты (1917 - 1950-е годы). Симферополь: Н.Орiанда, 2014. 672 с., ил.) протоиерея Николая Доненко, уже много лет изучающего деятельность и наследие новомучеников и исповедников Русской Право­славной Церкви1, подробно освеща­ется повседневная общественная и церковная жизнь Ялты в период революции и Гражданской войны и в после­дующие десятилетия, вплоть до эпохи хрущёвских гонений на Церковь. Особое внимание при этом автор уделяет собы­тиям, происходившим в 1917-1920-е гг. Кроме того, им создана уникальная гале­рея исторических портретов церковных деятелей Крыма 1920-1950-х гг.

Исследование прот. Николая Доненко основано на обширном материале Архи­ва Президента Российской Федерации, Центрального архива ФСБ РФ, Государ­ственного архива Республики Крым, Ар­хива ГУ СБУ в Крыму. Автор опирается на официальные документы, мемуары, литературные и публицистические со­чинения, периодическую печать. Мно­гие из этих источников ранее никогда не использовались историками. В издании также помещено свыше 230 фотоснимков (в основном - из фондов Ялтинского исто­рико-литературного музея), значительная часть которых опубликована впервые. В приложении приводятся пространные выдержки из служебных записок, отчётов, справок и ведомостей, обнаруженных автором в архивных делах (с. 595-648).

В 1917 г. в курортную Ялту, где безза­ботная красивая жизнь «успешных и бога­тых» контрастировала с «неприметным уми­ранием обездоленных и больных», пришла революция, а за ней - гражданская война, террор и голод, которые «углубили нетриви­альный опыт горожан, железной иглой запи­сав на скрижалях сердца предельные обра­зы ужаса» (с. 5-6). Образованные люди, до той поры жившие верой в прогресс, разум и нравственное совершенствование человека, зачастую оказывались к этому совершенно не готовы, хотя ещё Первая мировая война сделала их «объектом игры таких сил, кото­рые в тысячи раз превышали возможности индивидуальной свободы» (с. 6).

Как отмечает автор, освобождение Церкви из-под власти государства весной 1917 г. вызывало воодушевление у нема­лой части духовенства и мирян Крыма, призывавших Временное правительство законодательно закрепить эту «свободу» (с. 11, 16). Между тем «дух вседозволен­ности» стремительно проникал в обще­ственную, военную и церковную среду: войска ялтинского гарнизона устраива­ли митинги, православные священники Алушты участвовали в совместном с ка­толиками, мусульманами и иудеями мо­лебне по случаю «праздника Свободы», диаконы и псаломщики вступили в борьбу с епархиальным начальством за свои «ма­териальные» права. Радикалы требовали «объявить все магазины собственностью народа». Ялтинский и Севастопольский советы призывали карать лиц, заподозрен­ных в нелояльности к «новому строю». Уже весной 1917 г. в Ялте объявилось бо­лее 130 бывших политзаключённых, чув­ствовавших себя «победителями, новыми хозяевами истории». В Ливадии бывший садовник императора по зову сердца уго­щал их лучшим вином из царских подва­лов. Теперь монархистам, оказавшимся в состоянии «жалкой беспомощности», пришлось затаиться, ожидая расправы.

Их «призывы, да и вообще обращения к здравому смыслу не достигали цели» (с. 17-22).

Впрочем, несмотря на шумную дея­тельность революционных партий, их численность оставалась невелика. К при­меру, в Симферополе в октябре 1917 г. на­считывалось не более полутора десятков большевиков. Одновременно активизиро­вались крымскотатарские националисты; многие из них служили в конном полку, носившем имя императрицы Марии Фё­доровны и в конце ноября 1917 г. прибыв­шем в Ялту для поддержания порядка. Однако после крушения империи среди «эскадронцев» стали распространяться националистические настроения, откры­то звучали лозунги: «Крым - татарам! Да здравствует Курултай!» (с. 22-23). И всё же, как ни парадоксально, осенью 1917 г. жизнь Ялты оставалась мирной и отно­сительно благополучной. Сюда, подобно «голодной саранче», отовсюду стекалась «буржуазия». Бархатный сезон выдался необычайно многолюдным и роскошным (с. 26-27).

Неудивительно, что свержение Вре­менного правительства вовсе не означало автоматического перехода власти в Крыму к сторонникам Ленина. В Ялте больше­вистская организация, узнав о перевороте в Петрограде, лишь «усилила свою работу» (с. 30). Только в конце 1917 - начале 1918 г. большевики и контролируемый ими ялтин­ский Совет рабочих и солдатских депута­тов решили взять власть в городе. Это им удалось после нескольких дней упорных боёв с отрядами офицеров и «эскадронцев» на улицах Ялты и в её окрестностях. Дей­ствия сторон отличались предельной же­стокостью: в Алупке офицеры расстреляли большевистских парламентёров; в ответ большевики истребили несколько десят­ков арестованных офицеров; «эскадронцы» зверски пытали и убивали пленных, неко­торых из них живьём зарывали в землю. Победа большевиков завершилась безжа­лостной казнью схваченных ими офицеров и бесконечными обысками. «Победители» распределяли «ответственные должно­сти», а «вчерашние маргиналы и преступ­ники превращались в борцов с контрре­волюцией, саботажем и мародёрством». Смена власти запомнилась ялтинцам

большим числом убитых горожан - «совер­шенно нейтральных людей», заметными разрушениями и подавленным настрое­нием от «необратимости происшедшего» (с. 52-53). Автор показывает, что власть, утвердившаяся в начале 1918 г. в Крыму, своими действиями лишь провоцировала дальнейшие столкновения, провозгласив Ялту «социалистической коммуной» и тер­роризируя «врагов революции». В городе наступил «декретный социализм», при ко­тором насилие (убийства, опустошение кар­манов и «уплотнение квартир и гостиниц разными проходимцами») смешивалось с невежеством и своеобразной простотой нравов. В частности, председатель ялтин­ского военно-революционного комитета В.А. Игнатенко «обладал чрезмерным даже для красноармейца простодушием»: «Он умудрился принять французского консула, пришедшего с официальным визитом, в ха­лате и тапочках. Последний не поверил, что перед ним городской голова, и тихо сбежал» (с. 55-57).

Естественно, обыватели с нетерпе­нием ожидали падения большевистской власти, хотя в городе ходили пугающие разговоры о том, что перед оставлени­ем Крыма «каждый красноармеец обе­щал убить по одному “буржую”» (с. 87). В конце апреля 1918 г. Крым был окку­пирован германскими войсками, которых поддерживали украинские гайдамаки и крымскотатарские националисты. Распра­ву с лидерами Советской Социалистиче­ской Республики Тавриды находившиеся в Крыму русские аристократы встретили с ликованием и злорадством. Они под­держивали самые суровые меры и даже сетовали на нехватку у немцев «энергии». Так или иначе, оккупировав Ялту, немцы обеспечили её жителям «спокойствие» на Пасху (с. 87-88).

Но уже вскоре действия оккупацион­ных властей в Крыму вызвали глубокое разочарование у крымчан, которых теперь официально именовали «туземцами». На полуострове было введено военное по­ложение, начался вывоз ценного имуще­ства и продовольствия, многие дворцы подверглись разграблению, «неоказание услуг германским войскам или отдель­ным лицам» каралось смертной казнью (с. 89-92). В Крыму отсутствовали поли­тические свободы, действовала жёсткая цензура, поощрялось доносительство. Номинальной властью считалось со­зданное немцами марионеточное крае­вое правительство. Церковь находилась в бедственном состоянии. Свою опору в Крыму оккупанты видели прежде всего в немцах-колонистах, хотя заигрывали как с белогвардейцами, так и с крымско-татарскими националистами, призывав­шими Германию возродить свободное от «русских» Крымское ханство. Германское правительство допускало такую возмож­ность при условии включения данного автономного образования в состав Укра­ины, но затем решило всё же оставить Крым «украинским с гарантией немец­ких прав и интересов», а Севастополь превратить в свою военно-морскую базу (с. 93-96). Русская аристократия, инте­ресы которой в условиях «совершенно» налаженной «внешней стороны жизни», казалось, были полностью защищены, остро ощущала унижение. Кн. В.А. Обо­ленский писал, что «в тысячу раз луч­ше пережить ещё раз весь ужас анархии или большевистской государственности, чем так покорно расписаться в своём национальном бессилии». Одна из рус­ских барынь, проживавших в Крыму и оказавшихся на положении «поддан­ных Вильгельма», говорила в те дни: «Спится лучше, но чувствуется хуже» (с. 96-97).

После поражения Германии в войне в ноябре 1918 г. немцев сменили бывшие «союзники» России, обещавшие восста­новить «порядок» и освободить населе­ние «от власти большевиков». Войска Англии, Франции, Италии и Греции на­ходились в Крыму до апреля 1919 г. Глав­ной базой интервентов стал Севастополь, здесь размещалось до 22 тыс. иностран­ных солдат. По существу же в положении дел на полуострове ничего не изменилось. Его разграбление продолжалось. «Союз­ники» увели в Мраморное море 5 русских боевых кораблей, вывезли военное иму­щество на 5 млрд руб. Истинная их цель заключалась, по признанию британской печати, в том, чтобы контролировать Чёр­ное море и влиять «на будущее России». Они игнорировали все просьбы Крым­ского правительства о помощи и впослед­ствии передали полуостров под власть ге­нерала А.И. Деникина (с. 105-107).

Переход Крыма в руки «Вооружён­ных сил Юга России» был ознаменован принудительной мобилизацией, ареста­ми, реквизициями и карательными экс­педициями. Белый террор по жестокости и безрассудству мало чем отличался от красного. В конце 1918 г. на своей даче под Ай-Тодором был убит знаменитый фабрикант гражданин Франции Ю.П. Гу­жон. «Союзники» были возмущены, но им пришлось замять дело, поскольку пре­ступление совершили молодые офице­ры Добровольческой армии. Московский миллионер Титов был застрелен в Ялте деникинским офицером после того, как резко отказался пожертвовать требуемую денежную сумму, заявив: «Хулиганам я не подаю». Рабочих, крестьян, батраков и тех, кого подозревали в симпатиях к боль­шевикам, расстреливали без суда по все­му Крыму. Но Ялта стала «эпицентром» произвольных расправ, которые устраива­лись офицерами и местными помещика­ми с санкции «белых» властей. Деникин объяснял поведение своих подчинённых «безнаказанностью большевистских гла­варей» (с. 107-109).

Вместе с тем культурная жизнь Ялты в годы Гражданской войны была насыщен­ной и бурной. В книге ей посвящена от­дельная глава (с. 110-116). Там проживали тогда многие видные представители рус­ской интеллигенции и духовенства, деяте­ли науки и искусства2. Одной из местных достопримечательностей было Ялтинское религиозно-философское общество, на заседаниях которого отец Сергий Бул­гаков призывал одержать нравственную «победу над большевизмом» с помощью «духовного перерождения». Но возвра­щение большевистской власти в нояб­ре 1920 г. положило конец уникаль­ной культуре старой Ялты. По словам прот. Николая Доненко, «с приходом боль­шевиков наступила новая эпоха опытного, а не теоретического познания Истины, и публичные философские обсуждения на­сущных проблем стали невозможными, как и существование самого религиоз­но-философского общества» (с. 115).

Как показывает автор, верующие жи­тели Крыма, остро переживавшие тра­гедию Гражданской войны, восприняли вспыхнувшую в начале 1920 г. эпидемию тифа «как кару, попущенную Богом свыше за пролитие невинной крови». Религиоз­ный мистицизм всё глубже пропитывал общественные настроения. «Послед­нюю надежду на чудо» видели в чудо­творной Курской иконе Божьей Мате­ри «Знамение», доставленной в Крым из Сербии в октябре 1920 г. В Севастополе её встречали главнокомандующий барон П.Н. Врангель, члены местного прави­тельства и толпы народа. 20 октября свя­тыню поместили в Александро-Невский собор Ялты. Однако вскоре стало ясно, что «радость от соприкосновения с чудотвор­ным образом Божией Матери была ниспо­слана скорее для укрепления в грядущих испытаниях, а не для избавления от них» (с. 115-116).

Изгнание армии Врангеля и приход красных в ноябре 1920 г. означали гибель старого уклада жизни в Ялте с её «преж­ним благополучием». Завоёванный боль­шевиками Крым пережил волну крова­вых репрессий. Просьбы о помиловании «неутомимыми чекистами» отклонялись, никакие смягчающие обстоятельства не принимались во внимание. В Ялте, где в 1914 г. проживало около 30 тыс. человек, было казнено, по меньшей мере, несколь­ко сотен местных жителей, признанных «враждебными» или просто «чуждыми» новому общественному строю. Массовые расстрелы продолжались до конца января 1921 г., но и в последующем террор оста­вался на полуострове частью обыденной повседневности. Апофеозом борьбы с «ненавистным прошлым» явилось пере­именование 5 января 1921 г. Ялты в Красноармейск (правда, уже в 1922 г. прежнее название вернули) (с. 137). Следующей образцовой пропагандистской акцией стало превращение в 1921 г. «имения его императорского величества» Ливадии в «Крестьянский Санаторий». Отдыхавшие во дворце крестьяне, не так давно про­стившиеся с верой в доброго царя, него­довали: «Вот куда окаянный Николашка наши денежки выбрасывал!». Нарком здравоохранения РСФСР Н.А. Семашко рассматривал передачу Ливадии «народу» как «факт огромной политической важно­сти». «Там, где пьянствовал и развратни­чал Николай, - заявил он, - там сегодня хозяева земли русской». Демьян Бедный глумливо фантазировал: «Если бы сюда сегодня привести расстрелянного Нико­лая, что бы он сказал? - Застрелите меня второй раз!». Публика громко хохотала. В стенах Ливадийского дворца актив­но велась антирелигиозная пропаганда (с. 166-176).

Хотя Гражданская война считалась уже законченной, властям приходилось вести полномасштабные боевые действия с бандами «зелёных», которым нередко предлагались почётные условия разо­ружения и амнистия. Организованный бандитизм удалось ликвидировать толь­ко летом 1921 г. Между тем в 1922 г. го­лод унёс жизни 75 тыс. жителей Крыма (с. 159-160).

Подробное и тщательно документи­рованное изложение обстоятельств жиз­ни Ялты в революционную эпоху лишь предваряет (и во многом поясняет) вто­рую часть книги прот. Николая Доненко, где на ещё не исследовавшихся источ­никах прослеживаются сложные судьбы представителей крымского духовенства первой половины XX в. Среди них священномученики протоиерей Димитрий Киранов (1879-1938) и иерей Тимофей Изотов (1875-1938), преподобномученик иеродиакон Антоний (Корж) (1882-1938), епископ Никон (Дегтяренко), протоие­реи Николай Царенко, Пётр Сербинов, Сергий Щукин, Алексий Моссиенко, священники Аверкий Саморян, Андрей Моссейчук, Константин Павленко, Ев­гений Руденко, иеросхимонах Софроний (Дубинин), схимонахиня Евгения (Попова), игуменья Евдокия (Куртэн) и др. Анализируя перипетии их биогра­фий, автор раскрывает местные реалии гонений на Церковь, изъятия церков­ных ценностей, закрытия и уничтожения храмов, насаждения чекистами обнов­ленческого раскола, противостояния об­новленцев и «тихоновцев», положения православного духовенства в условиях фашистской оккупации Крыма и в после­военные годы. Собранный при этом мате­риал, безусловно, важно учитывать в ходе изучения того, как данные процессы и явления складывались в других регионах страны.

Написанная образным, доступным и афористичным языком, книга протоиерея Николая Доненко позволяет глубже ос­мыслить опыт духовной жизни русского общества в переломную историческую эпоху. Она подтверждает и развивает то, о чём автор уже размышлял ранее: «Траги­ческий опыт ушедшего столетия, во мно­гом уникального, показывает, что глав­ным богатством нашего Отечества были не материальные ценности - деньги или товары, не демократия с её институтами, даже не уникальная территория с армией и оружием, а люди. И, в первую очередь, такие, кто был способен оставаться чело­веком даже в нечеловеческих условиях... Мы знаем, что героем является не тот, кто, своевременно ощутив дух времени, мо­жет сделать убедительные заявления или же продемонстрировать выразительные жесты, но тот, у кого внутри есть недви­жимый центр, не подчинённый сиюми­нутным целесообразностям»3.

Примечания

 

 

  1. См.: Доненко Н.Н., прот. Наследники Царства. Т. I—II. Симферополь, 2000-2004; он же. Новомученики города Бердянска. М., 2001; он же. Священномученик Аркадий (Остальский), епископ Бежецкий. М., 2008. Уже после выхода книги о Ялте прот. Николай Доненко, Р.А. Замтарадзе и С.Б. Филимонов выпустили фундаментальный труд «Крым­ская епархия в документах святителя Луки (Войно-Ясенецкого) и надзирающих органов. 1946-1961 гг.» (Симферополь, 2015), общий объём которого свыше 100 а.л.
  2. Подробнее см.: Филимонов С.Б. Из про­шлого русской культуры в Крыму. Симферо­поль, 2010.
  3. Доненко Н.Н. Наследники Царства. Т. II.С. 3.

 Журнал "Российская история" №5 2016г. РАН ISSN 08969-5687 

© 2012–2014, Сайт Храма "Покрова Богородицы" в Нижней Ореанде