ффф Всеволод Воронин "Ялта в буднях революционного лихолетья"

--

Акт входного контроля входного контроля Подписавшись на Ленту новостей вы сможете получать на свой Email почтовую рассылку с новостями

подписка на ленту новостей закрыть
---

---

Всеволод Воронин "Ялта в буднях революционного лихолетья"

8 Класс география урок презентация байкал  

Образцы заявления на неполный рабочий день Всеволод Воронин

Nanocad для построения выкроек Должностная инструкция менеджера отдела снабжения Ялта в буднях революционного лихолетья

Обвинительный приговор образец  

Ходатайство о переквалификации преступления образец Vsevolod Voronin

Скачать общевоинские уставы вооруженных сил российской федерации 2018 года в ворде (Moscow Pedagogical State University, Russia)

Как настроить электронную почту на телефон Как настроить холдем менеджер  

Заявление на загранпаспорт старого Партнерский договор образец Everday life in revolutionary Yalta

Примерная должностная инструкция руководителя службы охраны труда  

Должностная инструкция водителя экспедитора В новой книге (Доненко Н., прот. Ялта - город веселья и смерти: Священномученики Димитрий Киранов и Тимофей Изотов, преподобномученик Антоний (Корж) и другие священнослужители Большой Ялты (1917 - 1950-е годы). Симферополь: Н.Орiанда, 2014. 672 с., ил.) протоиерея Николая Доненко, уже много лет изучающего деятельность и наследие новомучеников и исповедников Русской Право­славной Церкви1, подробно освеща­ется повседневная общественная и церковная жизнь Ялты в период революции и Гражданской войны и в после­дующие десятилетия, вплоть до эпохи хрущёвских гонений на Церковь. Особое внимание при этом автор уделяет собы­тиям, происходившим в 1917-1920-е гг. Кроме того, им создана уникальная гале­рея исторических портретов церковных деятелей Крыма 1920-1950-х гг.

Финансовый план пример Исследование прот. Николая Доненко основано на обширном материале Архи­ва Президента Российской Федерации, Центрального архива ФСБ РФ, Государ­ственного архива Республики Крым, Ар­хива ГУ СБУ в Крыму. Автор опирается на официальные документы, мемуары, литературные и публицистические со­чинения, периодическую печать. Мно­гие из этих источников ранее никогда не использовались историками. В издании также помещено свыше 230 фотоснимков (в основном - из фондов Ялтинского исто­рико-литературного музея), значительная часть которых опубликована впервые. В приложении приводятся пространные выдержки из служебных записок, отчётов, справок и ведомостей, обнаруженных автором в архивных делах (с. 595-648).

Ip телефония компьютер телефон как настроить В 1917 г. в курортную Ялту, где безза­ботная красивая жизнь «успешных и бога­тых» контрастировала с «неприметным уми­ранием обездоленных и больных», пришла революция, а за ней - гражданская война, террор и голод, которые «углубили нетриви­альный опыт горожан, железной иглой запи­сав на скрижалях сердца предельные обра­зы ужаса» (с. 5-6). Образованные люди, до той поры жившие верой в прогресс, разум и нравственное совершенствование человека, зачастую оказывались к этому совершенно не готовы, хотя ещё Первая мировая война сделала их «объектом игры таких сил, кото­рые в тысячи раз превышали возможности индивидуальной свободы» (с. 6).

Бланки договор аренды помещений Как отмечает автор, освобождение Церкви из-под власти государства весной 1917 г. вызывало воодушевление у нема­лой части духовенства и мирян Крыма, призывавших Временное правительство законодательно закрепить эту «свободу» (с. 11, 16). Между тем «дух вседозволен­ности» стремительно проникал в обще­ственную, военную и церковную среду: войска ялтинского гарнизона устраива­ли митинги, православные священники Алушты участвовали в совместном с ка­толиками, мусульманами и иудеями мо­лебне по случаю «праздника Свободы», диаконы и псаломщики вступили в борьбу с епархиальным начальством за свои «ма­териальные» права. Радикалы требовали «объявить все магазины собственностью народа». Ялтинский и Севастопольский советы призывали карать лиц, заподозрен­ных в нелояльности к «новому строю». Уже весной 1917 г. в Ялте объявилось бо­лее 130 бывших политзаключённых, чув­ствовавших себя «победителями, новыми хозяевами истории». В Ливадии бывший садовник императора по зову сердца уго­щал их лучшим вином из царских подва­лов. Теперь монархистам, оказавшимся в состоянии «жалкой беспомощности», пришлось затаиться, ожидая расправы.

Их «призывы, да и вообще обращения к здравому смыслу не достигали цели» (с. 17-22).

Впрочем, несмотря на шумную дея­тельность революционных партий, их численность оставалась невелика. К при­меру, в Симферополе в октябре 1917 г. на­считывалось не более полутора десятков большевиков. Одновременно активизиро­вались крымскотатарские националисты; многие из них служили в конном полку, носившем имя императрицы Марии Фё­доровны и в конце ноября 1917 г. прибыв­шем в Ялту для поддержания порядка. Однако после крушения империи среди «эскадронцев» стали распространяться националистические настроения, откры­то звучали лозунги: «Крым - татарам! Да здравствует Курултай!» (с. 22-23). И всё же, как ни парадоксально, осенью 1917 г. жизнь Ялты оставалась мирной и отно­сительно благополучной. Сюда, подобно «голодной саранче», отовсюду стекалась «буржуазия». Бархатный сезон выдался необычайно многолюдным и роскошным (с. 26-27).

Неудивительно, что свержение Вре­менного правительства вовсе не означало автоматического перехода власти в Крыму к сторонникам Ленина. В Ялте больше­вистская организация, узнав о перевороте в Петрограде, лишь «усилила свою работу» (с. 30). Только в конце 1917 - начале 1918 г. большевики и контролируемый ими ялтин­ский Совет рабочих и солдатских депута­тов решили взять власть в городе. Это им удалось после нескольких дней упорных боёв с отрядами офицеров и «эскадронцев» на улицах Ялты и в её окрестностях. Дей­ствия сторон отличались предельной же­стокостью: в Алупке офицеры расстреляли большевистских парламентёров; в ответ большевики истребили несколько десят­ков арестованных офицеров; «эскадронцы» зверски пытали и убивали пленных, неко­торых из них живьём зарывали в землю. Победа большевиков завершилась безжа­лостной казнью схваченных ими офицеров и бесконечными обысками. «Победители» распределяли «ответственные должно­сти», а «вчерашние маргиналы и преступ­ники превращались в борцов с контрре­волюцией, саботажем и мародёрством». Смена власти запомнилась ялтинцам

большим числом убитых горожан - «совер­шенно нейтральных людей», заметными разрушениями и подавленным настрое­нием от «необратимости происшедшего» (с. 52-53). Автор показывает, что власть, утвердившаяся в начале 1918 г. в Крыму, своими действиями лишь провоцировала дальнейшие столкновения, провозгласив Ялту «социалистической коммуной» и тер­роризируя «врагов революции». В городе наступил «декретный социализм», при ко­тором насилие (убийства, опустошение кар­манов и «уплотнение квартир и гостиниц разными проходимцами») смешивалось с невежеством и своеобразной простотой нравов. В частности, председатель ялтин­ского военно-революционного комитета В.А. Игнатенко «обладал чрезмерным даже для красноармейца простодушием»: «Он умудрился принять французского консула, пришедшего с официальным визитом, в ха­лате и тапочках. Последний не поверил, что перед ним городской голова, и тихо сбежал» (с. 55-57).

Естественно, обыватели с нетерпе­нием ожидали падения большевистской власти, хотя в городе ходили пугающие разговоры о том, что перед оставлени­ем Крыма «каждый красноармеец обе­щал убить по одному “буржую”» (с. 87). В конце апреля 1918 г. Крым был окку­пирован германскими войсками, которых поддерживали украинские гайдамаки и крымскотатарские националисты. Распра­ву с лидерами Советской Социалистиче­ской Республики Тавриды находившиеся в Крыму русские аристократы встретили с ликованием и злорадством. Они под­держивали самые суровые меры и даже сетовали на нехватку у немцев «энергии». Так или иначе, оккупировав Ялту, немцы обеспечили её жителям «спокойствие» на Пасху (с. 87-88).

Но уже вскоре действия оккупацион­ных властей в Крыму вызвали глубокое разочарование у крымчан, которых теперь официально именовали «туземцами». На полуострове было введено военное по­ложение, начался вывоз ценного имуще­ства и продовольствия, многие дворцы подверглись разграблению, «неоказание услуг германским войскам или отдель­ным лицам» каралось смертной казнью (с. 89-92). В Крыму отсутствовали поли­тические свободы, действовала жёсткая цензура, поощрялось доносительство. Номинальной властью считалось со­зданное немцами марионеточное крае­вое правительство. Церковь находилась в бедственном состоянии. Свою опору в Крыму оккупанты видели прежде всего в немцах-колонистах, хотя заигрывали как с белогвардейцами, так и с крымско-татарскими националистами, призывав­шими Германию возродить свободное от «русских» Крымское ханство. Германское правительство допускало такую возмож­ность при условии включения данного автономного образования в состав Укра­ины, но затем решило всё же оставить Крым «украинским с гарантией немец­ких прав и интересов», а Севастополь превратить в свою военно-морскую базу (с. 93-96). Русская аристократия, инте­ресы которой в условиях «совершенно» налаженной «внешней стороны жизни», казалось, были полностью защищены, остро ощущала унижение. Кн. В.А. Обо­ленский писал, что «в тысячу раз луч­ше пережить ещё раз весь ужас анархии или большевистской государственности, чем так покорно расписаться в своём национальном бессилии». Одна из рус­ских барынь, проживавших в Крыму и оказавшихся на положении «поддан­ных Вильгельма», говорила в те дни: «Спится лучше, но чувствуется хуже» (с. 96-97).

После поражения Германии в войне в ноябре 1918 г. немцев сменили бывшие «союзники» России, обещавшие восста­новить «порядок» и освободить населе­ние «от власти большевиков». Войска Англии, Франции, Италии и Греции на­ходились в Крыму до апреля 1919 г. Глав­ной базой интервентов стал Севастополь, здесь размещалось до 22 тыс. иностран­ных солдат. По существу же в положении дел на полуострове ничего не изменилось. Его разграбление продолжалось. «Союз­ники» увели в Мраморное море 5 русских боевых кораблей, вывезли военное иму­щество на 5 млрд руб. Истинная их цель заключалась, по признанию британской печати, в том, чтобы контролировать Чёр­ное море и влиять «на будущее России». Они игнорировали все просьбы Крым­ского правительства о помощи и впослед­ствии передали полуостров под власть ге­нерала А.И. Деникина (с. 105-107).

Переход Крыма в руки «Вооружён­ных сил Юга России» был ознаменован принудительной мобилизацией, ареста­ми, реквизициями и карательными экс­педициями. Белый террор по жестокости и безрассудству мало чем отличался от красного. В конце 1918 г. на своей даче под Ай-Тодором был убит знаменитый фабрикант гражданин Франции Ю.П. Гу­жон. «Союзники» были возмущены, но им пришлось замять дело, поскольку пре­ступление совершили молодые офице­ры Добровольческой армии. Московский миллионер Титов был застрелен в Ялте деникинским офицером после того, как резко отказался пожертвовать требуемую денежную сумму, заявив: «Хулиганам я не подаю». Рабочих, крестьян, батраков и тех, кого подозревали в симпатиях к боль­шевикам, расстреливали без суда по все­му Крыму. Но Ялта стала «эпицентром» произвольных расправ, которые устраива­лись офицерами и местными помещика­ми с санкции «белых» властей. Деникин объяснял поведение своих подчинённых «безнаказанностью большевистских гла­варей» (с. 107-109).

Вместе с тем культурная жизнь Ялты в годы Гражданской войны была насыщен­ной и бурной. В книге ей посвящена от­дельная глава (с. 110-116). Там проживали тогда многие видные представители рус­ской интеллигенции и духовенства, деяте­ли науки и искусства2. Одной из местных достопримечательностей было Ялтинское религиозно-философское общество, на заседаниях которого отец Сергий Бул­гаков призывал одержать нравственную «победу над большевизмом» с помощью «духовного перерождения». Но возвра­щение большевистской власти в нояб­ре 1920 г. положило конец уникаль­ной культуре старой Ялты. По словам прот. Николая Доненко, «с приходом боль­шевиков наступила новая эпоха опытного, а не теоретического познания Истины, и публичные философские обсуждения на­сущных проблем стали невозможными, как и существование самого религиоз­но-философского общества» (с. 115).

Как показывает автор, верующие жи­тели Крыма, остро переживавшие тра­гедию Гражданской войны, восприняли вспыхнувшую в начале 1920 г. эпидемию тифа «как кару, попущенную Богом свыше за пролитие невинной крови». Религиоз­ный мистицизм всё глубже пропитывал общественные настроения. «Послед­нюю надежду на чудо» видели в чудо­творной Курской иконе Божьей Мате­ри «Знамение», доставленной в Крым из Сербии в октябре 1920 г. В Севастополе её встречали главнокомандующий барон П.Н. Врангель, члены местного прави­тельства и толпы народа. 20 октября свя­тыню поместили в Александро-Невский собор Ялты. Однако вскоре стало ясно, что «радость от соприкосновения с чудотвор­ным образом Божией Матери была ниспо­слана скорее для укрепления в грядущих испытаниях, а не для избавления от них» (с. 115-116).

Изгнание армии Врангеля и приход красных в ноябре 1920 г. означали гибель старого уклада жизни в Ялте с её «преж­ним благополучием». Завоёванный боль­шевиками Крым пережил волну крова­вых репрессий. Просьбы о помиловании «неутомимыми чекистами» отклонялись, никакие смягчающие обстоятельства не принимались во внимание. В Ялте, где в 1914 г. проживало около 30 тыс. человек, было казнено, по меньшей мере, несколь­ко сотен местных жителей, признанных «враждебными» или просто «чуждыми» новому общественному строю. Массовые расстрелы продолжались до конца января 1921 г., но и в последующем террор оста­вался на полуострове частью обыденной повседневности. Апофеозом борьбы с «ненавистным прошлым» явилось пере­именование 5 января 1921 г. Ялты в Красноармейск (правда, уже в 1922 г. прежнее название вернули) (с. 137). Следующей образцовой пропагандистской акцией стало превращение в 1921 г. «имения его императорского величества» Ливадии в «Крестьянский Санаторий». Отдыхавшие во дворце крестьяне, не так давно про­стившиеся с верой в доброго царя, него­довали: «Вот куда окаянный Николашка наши денежки выбрасывал!». Нарком здравоохранения РСФСР Н.А. Семашко рассматривал передачу Ливадии «народу» как «факт огромной политической важно­сти». «Там, где пьянствовал и развратни­чал Николай, - заявил он, - там сегодня хозяева земли русской». Демьян Бедный глумливо фантазировал: «Если бы сюда сегодня привести расстрелянного Нико­лая, что бы он сказал? - Застрелите меня второй раз!». Публика громко хохотала. В стенах Ливадийского дворца актив­но велась антирелигиозная пропаганда (с. 166-176).

Хотя Гражданская война считалась уже законченной, властям приходилось вести полномасштабные боевые действия с бандами «зелёных», которым нередко предлагались почётные условия разо­ружения и амнистия. Организованный бандитизм удалось ликвидировать толь­ко летом 1921 г. Между тем в 1922 г. го­лод унёс жизни 75 тыс. жителей Крыма (с. 159-160).

Подробное и тщательно документи­рованное изложение обстоятельств жиз­ни Ялты в революционную эпоху лишь предваряет (и во многом поясняет) вто­рую часть книги прот. Николая Доненко, где на ещё не исследовавшихся источ­никах прослеживаются сложные судьбы представителей крымского духовенства первой половины XX в. Среди них священномученики протоиерей Димитрий Киранов (1879-1938) и иерей Тимофей Изотов (1875-1938), преподобномученик иеродиакон Антоний (Корж) (1882-1938), епископ Никон (Дегтяренко), протоие­реи Николай Царенко, Пётр Сербинов, Сергий Щукин, Алексий Моссиенко, священники Аверкий Саморян, Андрей Моссейчук, Константин Павленко, Ев­гений Руденко, иеросхимонах Софроний (Дубинин), схимонахиня Евгения (Попова), игуменья Евдокия (Куртэн) и др. Анализируя перипетии их биогра­фий, автор раскрывает местные реалии гонений на Церковь, изъятия церков­ных ценностей, закрытия и уничтожения храмов, насаждения чекистами обнов­ленческого раскола, противостояния об­новленцев и «тихоновцев», положения православного духовенства в условиях фашистской оккупации Крыма и в после­военные годы. Собранный при этом мате­риал, безусловно, важно учитывать в ходе изучения того, как данные процессы и явления складывались в других регионах страны.

Написанная образным, доступным и афористичным языком, книга протоиерея Николая Доненко позволяет глубже ос­мыслить опыт духовной жизни русского общества в переломную историческую эпоху. Она подтверждает и развивает то, о чём автор уже размышлял ранее: «Траги­ческий опыт ушедшего столетия, во мно­гом уникального, показывает, что глав­ным богатством нашего Отечества были не материальные ценности - деньги или товары, не демократия с её институтами, даже не уникальная территория с армией и оружием, а люди. И, в первую очередь, такие, кто был способен оставаться чело­веком даже в нечеловеческих условиях... Мы знаем, что героем является не тот, кто, своевременно ощутив дух времени, мо­жет сделать убедительные заявления или же продемонстрировать выразительные жесты, но тот, у кого внутри есть недви­жимый центр, не подчинённый сиюми­нутным целесообразностям»3.

Путевой лист для грузового авто скачать бланк Примечания

 

 

  1. См.: Доненко Н.Н., прот. Наследники Царства. Т. I—II. Симферополь, 2000-2004; он же. Новомученики города Бердянска. М., 2001; он же. Священномученик Аркадий (Остальский), епископ Бежецкий. М., 2008. Уже после выхода книги о Ялте прот. Николай Доненко, Р.А. Замтарадзе и С.Б. Филимонов выпустили фундаментальный труд «Крым­ская епархия в документах святителя Луки (Войно-Ясенецкого) и надзирающих органов. 1946-1961 гг.» (Симферополь, 2015), общий объём которого свыше 100 а.л.
  2. Подробнее см.: Филимонов С.Б. Из про­шлого русской культуры в Крыму. Симферо­поль, 2010.
  3. Доненко Н.Н. Наследники Царства. Т. II.С. 3.

 Журнал "Российская история" №5 2016г. РАН ISSN 08969-5687 

© 2012–2014, Сайт Храма "Покрова Богородицы" в Нижней Ореанде